Rezoner (rezoner) wrote,
Rezoner
rezoner

Про "Обитаемый остров"

Появляются первые рецензии на кино. Вряд ли я буду его смотреть, а вот про книгу в свое время я написал небольшое размышление и поместил его на "Яхте". Было это году примерно в 2000-м, но, пожалуй, я его сейчас выложу - просто интересно посмотреть, как изменяется восприятие.


Был ли Максим максималистом?

(Юбилейные размышления в канун годовщины ВОСР)


Эдак примерно когда вся Советская страна уже слегка оправилась после празднования юбилея Великого Октября, но уже готовилась к Столетию Великого и Ужасного, появилась в журнале "Нева" (на тех же берегах, что странно) новая повесть уже почти опальных, но условно еще лучших и любимых фантастов нашего времени, братьев Стругацких. Название было придумано явно с претензией на запоминаемость, упоминаемость и частое цитирование – "Обитаемый остров".
Оформление в "Неве" было сами помните какое: серая бумага, мрачная обложка с линогравюрой какого-нибудь унылого ленинградского вида, а внутри – картинки в таком же стиле, тоже на редкость тоскливые. Вот и текст "Обитаемого острова" сопровождался некими довольно авангардными иллюстрациями, усугублявшими ощущение беспросветности.

Однако книга оказалась, несмотря ни на что, вполне боевой. Мне, по крайней молодости лет, главный герой понравился до умопомрачения, и вполне заменил Тимура, его команду и Монтигомо Ястребиного Когтя в качестве образца для подражания. Даже, я бы сказал, он естественным образом сменил капитана Сорви-Голову.

Взрослые же больше обращали внимание на разные аллюзии, типа "Неизвестных Отцов". Просто они тогда Фрейда еще не читали.

Самое удивительное, что через несколько лет вдруг, ни с того ни с сего, вместо того, чтобы вредоносную книжку сжечь, ее издали в "Детской литературе" тиражом сто тысяч, в расширенном варианте, с минимальнейшей цензурной правкой, зато с потрясаюшими по идиотизму картинками в духе советской фантастической приключенческой литературы: инопланетяне с удлиненными глазами и в облегающих костюмах типа скафандров, главный герой-землянин с лицом белокурой бестии и квадратной челюстью, загадочные механизмы с ногами вместо колес и проч.

Интересно, что книга как-то стала от этого менее злобно-антисоветской. Однако, все равно, чему же она учила нашу замечательную молодежь? И почему она была и осталась настолько популярной?

Как-то был я в гостях у одного моего школьного товарища, назовем его, к примеру, господин N. Было дело где-то в Калифорнии, что важно для дальнейшего изложения. Вечером я решил перед сном что-нибудь почитать, но в библиотеку спускаться не стал, чтобы не поднимать шума, а решил вместо того пошарить по полкам в моей спальне. И нашел там книгу "The prisoner of power" – так был переведен "Обитаемый остров" на язык Мильтона и Шекспира. Книга была украдена в библиотеке одного уважаемого университета, ну да это неважно. А важно то, что там было предисловие, в которое я с интересом углубился.

Американский исследователь совершенно не въехал в суть проблемы. Он, видите ли, считал, что успех книги объясняется тем, что главный герой по ходу действия растет, развивается, умнеет, мужает и т.п. А это есть симптом неодномерности, и только великие мастера такое могут показать… Толстой… Голсуорси… Бальзак…

Все верно, но не это же нас привлекало. Наверное, попроще все было. Вдруг появился герой, который в одиночку сражается с машиной, до боли напоминающей нашу родную Советскую власть. И еще и побеждает.

Хуже того, СВ была самым грубым образом раздета и выставлена на всеобщее обозрение. При этом оказалось, что нет в ней никакого обаяния великого зла, а есть подлый и мелочный каждодневный обман, игра на относительно благородных чувствах – патриотизма, любви к семье, и, самое отвратительное, бесконечный цинизм и презрение к "простым людям". И простой механизм удержания у власти – всего-навсего излучение, лишающее людей возможности критически воспринимать действительность.

Вот тут-то, по моему убеждению, мастерство Стругацких и проявилось на самом высоком уровне. Я помню почти физическое ощущение тошноты, омерзения и опустошенности – когда я прочитал окончательное объяснение всех загадок. Возраст, что ли, был такой восприимчивый? Только после "Обитаемого острова" я уже не смог полюбить Большого брата. В общем, мало тогда Стругацким по рогам дали.

Одно только меня смущало тогда: финал книги, после взрыва в Центре. Нет, сама-то сцена просто сделана по самым лучшим голливудским образцам – вот оно, добро с кулаками, рискуя жизнью, идет на немыслимую авантюру и побеждает зло. Отмщение свершается в апокалиптическом стиле ("Серый куб Центра был прекрасно виден отсюда, и он больше не был кубом. Он плющился на глазах, стекал и проваливался внутрь себя. Над ним поднимался дрожащий знойный воздух, и пар, и дым, и что-то ослепительно-белое, жаркое даже здесь, страшно и весело выглядывало сквозь длинные вертикальные трещины и оконные дыры... Ладно, там все в порядке..."), и чувство справедливости получает мощный импульс. Это хорошо. Однако, дальше Максим сталкивается с неким персонажем, не укладывающимся ни в какие рамки, и вот тут, как мне казалось всегда, авторы пошли-таки на уступку цензуре-дуре.

В самом деле, герой и кумир подполья, супермен, вдруг начинает, как мальчишка, нести что-то невообразимое:

"– Теперь они сразу поймут, что их угнетают, что жизнь у них дрянная, и поднимутся..."

Ответ звучит довольно пессимистично:

"– Куда они поднимутся? – сказал Странник печально. – Кто поднимется? Неизвестные Отцы живут и здравствуют, Гвардия цела и невредима, армия отмобилизована, в стране военное положение... На что вы рассчитывали?"

"Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении? А? – Он вытер ладонью могучий залысый лоб. – Нам нужны врачи... двенадцать тысяч врачей. Нам нужны белковые синтезаторы. Нам необходимо дезактивировать сто миллионов гектаров зараженной почвы – для начала. Нам нужно остановить вырождение биосферы..."

Конечно, последние слова Максима звучат замечательно: "Но свою главную задачу я знаю твердо: пока я жив, никому здесь не удастся построить еще один Центр. Даже с самыми лучшими намерениями..."

Однако довольно цитат. В следующих книгах вкратце упоминается, что сценарий старого скептичного Странника реализуется на 200 процентов. Но я помню это ощущение некоторой высшей правоты Максима: главное – свободная мысль, а уж она найдет выход отовсюду.

Боюсь, что так, или примерно так, думало большинство людей – из тех, кто вообще задумывался о будущем страны. Для меня, например – не знаю, как для других – было неприятным, тянущимся уже почти десять лет, сюрпризом убийственно точное следование России по пути несчастной планеты Саракш. Спросить, что ли, Бориса Стругацкого, пока он жив – неужели они с Аркадием считали, что их сценарий настолько неизбежен?

Сейчас, конечно, многие скажут – а что ж тут трудного, такие предсказания делать? Дураку понятно, и т.д. Не люблю я такие рассуждения. Взяли бы и сами предсказали. Или предскажите будущее сейчас, а лет через десять посмотрим. А тут – в одном абзаце и про хлеб, и про медикаменты, и про деградацию природы, и про инфляцию. И про шизофрению. Признаться, я давно не перечитывал "Обитаемый остров", и меня эта фраза просто поразила. Так вот, думаю, что за загадочный недуг поразил некоторых наших соотечественников, в том числе вполне заметных в обществе!

Сознательно или бессознательно, но покойная Советская власть уж так была сконструирована, так глубоко заполняла какие-то места в разуме и душе, что, даже сдохнув, не давала вырваться. Или, по крайней мере, требовала значительного и сознательного нравственного и умственного усилия, чтобы заполнить дыры, оставшиеся в картине мира. Усилия эти, между прочим, можно было бы употребить и на что-то более полезное – да нет у нас другого выбора.
Так что, когда мне говорят – да сколько можно говорить о Советской власти, сколько можно на нее валить, или напоминают – о мертвых либо хорошо, либо ничего, я думаю: а так ли она, голубушка, мертва? И сколько еще времени она будет смердеть?

Ну, а у кого менее чувствительное обоняние – может, они и правы? Только присоединяться к тосту "Ну, с праздником" в этот день как-то не получается даже в шутку.
Subscribe

  • Back in the USSR

    В книге "Десятилетие клеветы" Василий Аксёнов пишет (это 1984 год) как бы от лица одного советского международного обозревателя: "Казалось, он…

  • (no subject)

    Владимир Леви, человек, который меня в свое время, когда я был крайне юн, буквально спас. Замечательный психолог, от Бога. Предлагает новые курсы.…

  • О названиях фруктов

    В восьмидесятые годы появился в Москве диковинный плод фейхуа. Народ, конечно, предсказуемо шутил по поводу названия. А вот сегодня я узнал, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 176 comments

  • Back in the USSR

    В книге "Десятилетие клеветы" Василий Аксёнов пишет (это 1984 год) как бы от лица одного советского международного обозревателя: "Казалось, он…

  • (no subject)

    Владимир Леви, человек, который меня в свое время, когда я был крайне юн, буквально спас. Замечательный психолог, от Бога. Предлагает новые курсы.…

  • О названиях фруктов

    В восьмидесятые годы появился в Москве диковинный плод фейхуа. Народ, конечно, предсказуемо шутил по поводу названия. А вот сегодня я узнал, что…